fossil

Когда Алеф покидает свою комнату, вместе с ним покидает комнату свет. Темнота сгущается в углах. Топленый сонный воздух едва слышно колышется, успокаиваясь после движений. То, что рождается там, за проваленной глазницей двери, пугает и манит своим всепроникающим дыханием. Оно начинает обретать очертания тварей, завывающих, и жадно нюхающих воздух в надежде найти тело, в которое они могли бы проникнуть.

В эту комнату больше нельзя входить. Там обитает абсолютное зло. Незаметное и вкрадчивое, тихое зло, которое просачивается, жалобно скуля, и потом с остервенением, в бешенстве пожирает изнутри остатки живого света. Алеф это знает, но боится закрыть дверь в эту комнату. Он даже боится приближаться к проему двери, так как сгусток в комнате напрягается и шипит. Оживая, он выбрасывает тонкие едва осязаемые щупальца на грань проема входной двери. Этот сгусток живой, и в нем есть часть человека вышедшего из этой комнаты. Эта часть оформляется в отдельное существо и ноет, как больной зуб внутри этого человека, хотя и находится в сгустке комнаты.

Алеф движется дальше по темной квартире, и лишь в одной из трех ее комнат теплится свет. Там сидят люди за длинным прямоугольным столом, лицом к входящему. Посредине мерцает неяркий свет, исходящий непонятно откуда, потому что ни ламп, ни свечей, не видно.

Люди живо обсуждают покинутую комнату. Алеф не входит к ним, не садится с ними за стол, только с порога просит их, чтобы они туда не ходили. Но они срываются с насиженных мест и, пробегая через коридор, собираются всей толпой у входа в комнату-сгусток. Их не больше двенадцати, и лишь одна из них, девушка с темно-каштановыми волосами, решается войти в комнату. Алеф кричит ей, чтобы она этого не делала, но слишком поздно. Она вошла, и сгусток поглотил ее.

Неожиданно все расступаются, комната выплевывает девушку, и она с отвратительным безумным криком вылетает и повисает в воздухе. С растрепанными волосами, девушка, словно марионетка, подвешена в воздухе. Кто-то дергает невидимые ниточки, и ее тело беснуется в неистовой пляске. Девушка визжит, словно, кислота разъедает ее изнутри. Ее волосы похожи на змей, они скручиваются жгутиками и, шипя, извиваются, пытаясь укусить воздух.

Алеф подбегает к ней. Он чувствует, что она, как и все здесь кусочек его самого. Это театр одного актера. И нужно снять с нее маску. Алеф читает над ней молитвы. Тело девушки вращается и искрит. Она воет, как голодная волчица, стонет, как изнывающая от страсти блудница. Внезапно ее рот раскрывается, и из него выползает зажатая в кулак рука. Кулак разжимается и все видят ладонь, съедаемую жирными белыми червями. Они копошатся в гадком месиве гнойной плоти и зараженной крови, и превращаются в тела людей, сплетенные по всему туловищу розово-серыми жгутами, которые тянутся по руке в глотку кричащей девушки. Эти люди копошатся на ладони и беспорядочно отхватывают своими неумелыми ртами куски гнилой плоти.

Люди, стоящие вокруг девушки, начинают тускнеть, их облики становятся прозрачными и они медленно исчезают. Ладонь, торчащая изо рта девушки, закрывается, и резко прячется в убежище ее глотки. И словно, кто-то одним махом обрезает все веревочки. Девушка падает без сил на пол. Она кажется неживой. Алеф наклоняется над ней и продолжает читать свои молитвы. Он чувствует, что девушка начинает дышать. Она жива.

Комната больше не опасна. Сгусток по непонятной причине исчез. Теперь, все вокруг похоже на мир без времени и красок.

Девушка открывает глаза, и протягивает ему обессиленные руки. Алеф тянется ей навстречу. Но они и так – одно существо. Это и есть сгусток. Он никуда не исчезал.

17.03.2008

34427-061119-261406-50

© 2009 All Rights Reserved.

Я очень старый. Очень. Мне около десяти тысяч лет. Не знаю, отразилось ли это на моем облике. Похоже, что нет, потому что ощущаю я себя очень молодым и полным сил. Вернее даже неуязвимым, бесконечно живым. В любом случае, зеркал вокруг нет и водной глади тоже, так что увидеть себя я не могу. Да и зачем, когда я нахожусь в таком удивительном месте.

Это замок на высокой скале. Он очень старинный и грозный. Над прямоугольным вытянутым блоком по краям возвышаются две готические башни. Края каждой из башен с одной стороны обрываются в пропасть. Башни соединены между собой анфиладой пустынных помещений, которые ближе к каждой из башен образуют квадратный внутренний дворик, одной стороной примыкающий к входу в башню, другой устремленный в анфиладу, остальные стороны – это просто стены из красно-коричневых каменных блоков. В одной из стен фонтан в виде химерной головы, некоего гибрида человека, быка, льва и собаки. Вода в нем не течет и поэтому фонтан покрыт красным мхом и белесой плесенью. В средней комнате анфилады существует два арочных выхода из замка. Один, вверх на небольшую террасу и с другой стороны вниз на полуразрушенную лестницу, это спуск со скалы.

Я знаю, почему я здесь. Сквозь вязкий красно-коричневый мрак анфилады, я иду к правой башне. Во внутреннем дворике беззаботно играют мальчик и девочка. Они словно два ярких пятна в этой безликой густоте. Они радостно смеются, скачут по двору, размахивают руками. И вокруг них, извиваясь, вращаются тонкие белесые нити, то заматывая их в коконы, то распутываясь и расползаясь во все стороны как щупальца. Они не видят меня, подходящего к высокой узкой двери в стены башни. Они не слышат, как я беру массивное кольцо и стучу им в эту монолитную дверь. Только вдруг услышав гулкое эхо стука, разносящееся по анфиладе, мальчик и девочка замирают на секунду, прислушиваясь. Но потом снова возвращаются к игре.

Через мгновение тяжелая дверь медленно приоткрывается, и я вижу юношу лет восемнадцати в серой одежде, подобной трико с основания шеи и до щиколоток плотно охватывающей худощавое тело. Местами одежда раскрашена удивительными цветными рисунками. Лицо юноши скрыто за маской из полупрозрачной гелеобразной субстанции. Цветные комочки геля местами отслаиваются, а местами вросли в кожу его лица.

Пока я рассматриваю его, а он меня, дети замечают приоткрытую дверь и незаметно прокрадываются внутрь башни. «Стойте, негодники!» – кричит им вслед юноша, – «Вам нельзя здесь находиться!» Он бросается вслед за ними. Я не решаюсь войти внутрь башни, поскольку оттуда доносятся странные безумные гулкие звуки. Словно воют голодные существа, посаженные на цепь. И этот вой сливается с шепотом миллиона теней, клацающих челюстями в попытке ухватить проникающие в башню кусочки света.

Через несколько минут дети с безумными криками, утирая слезы, вылетают из дверного проема. На их лицах следы серой пыли, а на одежде брызги кровавой слюны. Они забиваются в угол внутреннего дворика и долго хнычут обнявшись.

Юноша выходит из башни. Дверь за ним закрывается. Он смотрит на меня сквозь маску, и я чувствую недовольный тяжелый взгляд полный ненависти и усталости. В правой руке он держит бронзовое копье, со следами чьей-то крови на острие, в левой его руке – пучок серебряных стрел. Он замахивается на меня копьем, и я инстинктивно защищаясь, прикрываюсь правой рукой и почему-то вскрикиваю: «Обломись!» И в это же мгновение копье ломается пополам и кусок с острым наконечником со звонким грохотом валится на черные плиты мощеного пола. Юноша удивленно смотрит на меня, потом на лежащий кусок копья. Затем, он просто спрашивает: «Что тебе нужно?» Я улыбаюсь, как победитель и тихо отвечаю: «Просто поговорить с тобой».

Сначала я веду его сквозь анфиладу к противоположной башне. Похоже, он даже не догадывается, что она существует. Рядом с дверью у входа в левую башню мы видим большое зарешеченное окно. Когда юноша заглядывает в него, он с ужасом замирает, там за решеткой он видит словно свое отражение, хотя в окне нет ни стекла, ни тем более зеркала. Отражение неслышно шевелится. «Что это?» – спрашивает у меня юноша. «Это твой потусторонний дух», – отвечаю я, – он никогда не был воплощен. У него никогда не было «истинного лица» и чтобы его видели, он носит маску, такую же, как у тебя». «Зачем?» – удивляется юноша. «Пойдем на террасу, там нас никто не услышит, и я тебе расскажу все, что должен», – отвечаю я.

Мы неспешно выходим на террасу, там свежо и прохладно. Терраса отделена каменной оградой. Там, с краю у одной из стен, стоит скамья из монолитного серого камня. «Его разрывают желания, которые он не может осуществить». – Начинаю я рассказывать, но не вижу из-за маски, как реагирует на мои слова юноша. Ну и ладно. Это неважно, главное рассказать ему все, что я должен. – «Его цель занять твое место, для этого, он навязал тебе «культ масок». Он ждет, когда твои маски полностью врастут в твою душу, и ты не сможешь их сбросить, чтобы доказать, что ты есть ты. Вот тогда то, он заменит тебя. А ты будешь навсегда заперт в левой башне. Его цель – твое «истинное лицо». Бесценный атрибут, который позволяет тебе постоянно умирать и воскресать. Как только маски поглотят тебя, твое «истинное лицо» отслоится. Потусторонний дух подхватит его и тогда он сможет воплощаться». Юноша слушает меня и молчит. За плоскостью его маски, как по невидимым сосудам движутся разноцветные пятна. Я даже не знаю, о чем он думает.

Поднимается сильный ветер и приходит время вернуться внутрь анфилады.

Сон в ночь с 25.07 на 26.07 2009 года.

34427-061119-261406-50

© 2009 All Rights Reserved.