Я стою в середине воздуха,
Улыбаясь, как наркоман.
Я синтезирую плоть из духа,
Интеллигентов из обезьян. -
Правда, скажи, это странно?
Мы курим здесь в коридоре…
Мужик пьет воду из-под крана,
А в глазах его плещется море.
Женщина поправляет юбку,
Снимает с нее нитку… -
Возьми телефонную трубку,
И слушай музыку Шнитке… -
Книги, столы, бумаги…
Компьютер. Лицо, как слепок.
Я чувствую, как мы наги.
Мы все состоим из клеток.
Мы всё придумали сами. -
Я в это уже не верю, -
Ты скажешь, слова бросая,
Окурком, за черной дверью.
16.12.1996
© 2007 All Rights Reserved.
Рубрика: поэзия, проза | Метки: рассказ, prose, short novel, story, tale
Это необжитая комната, по которой вдоль обшарпанных стен ходит Некто в волочащейся по полу, необъятных размеров белоснежной рубашке, заляпанной кровью. Захватив сквозь ткань длинных рукавов, стальной метр-рулетку, Он ходит по комнате, растягивая блестящую ленту с черточками и цифрами. Прикладывая ее к стенам и полу, человек приседает, вытягиваясь на носках. Он что-то самозабвенно измеряет.
Измеряющий ходит вокруг, не замечая, что в середине комнаты стоит стул, на котором, то и дело из ниоткуда появляется маленький мальчик. На нем синие брючки с отглаженными стрелочками и небесной свежести сорочка, застегнутая на все пуговицы. Светловолосый, голубоглазый, со смешным носиком-кнопочкой на худеньком личике он увлеченно вертит калейдоскоп в маленьких ручках. И вглядываясь в дырочку волшебной трубки, он очарованно пожирает глазами искрящиеся невиданные узоры. Волшебные, сказочные, веселые, умные, глупые, страшные, добрые. Они замирают лишь на миг, чтобы отпечататься в непрочной памяти, и снова приходят в движение. Они рождаются, и тут же умирают навсегда, никогда не повторяясь. Мальчик смеется, громко и заливисто, но Измеряющий не замечает этого, он продолжает скакать по комнате в своем безумном танце точности.
Мальчик роняет калейдоскоп, и беспомощно вскрикивает от того, что видит, как сер, настоящий мир, его окружающий, как он похож на необжитую комнату, как он ограничен. Резкая боль пронизывает его глаза, разрывает в них сосуды. Мир начинает расползаться, как гнилое яблоко, под каблуком неосторожной истины. Мир темнеет и гаснет. Кровь льется ручьями из глаз мальчика. Он пытается стереть ее ручонками, крича в отчаянии, но все тщетно, кровь бежит бесконечным потоком. Измеряющий на секунду оборачивается, растерянно смотрит по сторонам, словно услышал, что-то. На его небритом лице застыли морщины недоумения. Но это только на миг, и он снова хватает свою стальную ленту и принимается за дело.
Мальчик кричит еще громче. Его голова начинает трескаться, словно перезревший плод и мозги начинают течь по сжатым от безумия губам, уже холодным и безжизненным. Мальчик начинает плавиться. Прожигая собой стул и пол посредине комнаты, он исчезает где-то внизу.
Проходит вечность или только миг.
Пол зарастает и на месте дыры появляется новый стул. Измеряющий по-прежнему ничего не замечает. Он не видит того, как в комнату входит высокая и стройная женщина. Ее черное кружевное платье едва касается пола. На голове ее черная шляпка, а лицо скрыто вуалью. Несмотря на это, весь ее образ являет собой все самое прекрасное, что есть в этом мире. Женщина ведет за руку мальчика с завязанными черной бархатной лентой глазами. Она подводит ребенка к стулу, усаживает его, достает из воздуха калейдоскоп, полный разноцветных стекляшек и причудливых зеркал. Вкладывая калейдоскоп в руки мальчика, незнакомка срывает повязку с его глаз, а сама медленно и незаметно исчезает.
Мальчик с интересом озирается вокруг и вертит в руках непонятную вещицу. Его окружает какой-то незнакомый мир. Необжитая комната, по которой вдоль обшарпанных стен ходит Некто в волочащейся по полу, необъятных размеров белоснежной рубашке, заляпанной кровью.
8.04.1994
© 2007 All Rights Reserved.
Рубрика: Дизайн, Интересное и полезное, Ископаемые Личности | Метки: Кандинский, дизайн, искусство, книги
Произведение искусства отражается на поверхности сознания. Оно лежит «по ту сторону» и с утратой влечения [к нему] бесследно исчезает с поверхности.
Василий Кандинский
Еще раз перечитал эту книгу. И снова был поражен, насколько глубокие мысли и идеи в ней заложены. Если первое произведение в ней – «Текст художника. Ступени» было читать достаточно легко, то основное произведение «Точка и линия на плоскости» потребовало больших усилий, трудно было «переваривать» этот великолепный «концентрат мыслей».
Книга чрезвычайно интересная и полезная. Подход к рассмотрению несколько хаотический, но зато многогранный. Предметы исследования раскрываются Василием Кандинским в философском, художественном, геометрическом, вербальном и многих других аспектах. Точка, в понимании автора, не просто объект, а нечто более глубокое, что может звучать, как молчание, хранить внутреннее напряжение, жить некоей особой жизнью…
Звук молчания, привычно связанного с точкой, столь громок, что он полностью заглушает все прочие ее свойства. Все традиционные привычные явления притупляются однообразием своего языка. Мы не слышим больше их голосов и окружены молчанием. Мы смертельно поражены «практически целесообразным».
Точка – это результат первого столкновения [художественного] орудия с материальной плоскостью, с грунтом. Такой основной плоскостью могут являться бумага, дерево, холст, штукатурка, металл и т. д. Орудием может быть карандаш, резец, кисть, игла и т.д. В этом столкновении основная плоскость оплодотворяется.
Точка есть форма, внутренне предельно сжатая.
Она обращена внутрь себя. Это свойство она никогда не утрачивает совершенно – даже приобретая внешне угловатую форму.
Точка цепляется за основную плоскость и навечно утверждает себя. Итак, она – внутренне кратчайшее постоянное утверждение, которое исходит кратко, прочно и быстро. Поэтому точка и во внешнем, и во внутреннем смысле является первоэлементом живописи и непосредственно «графики».
Геометрическая линия – это невидимый объект. Она – след перемещающейся точки, то есть ее произведение. Она возникла из движения – а именно вследствие уничтожения высшего, замкнутого в себе покоя точки. Здесь произошел скачок из статики в динамику.
Таким образом, линия – величайшая противоположность живописного первоэлемента – точки. И она с предельной точностью может быть обозначена как вторичный элемент.Точка – покой. Линия – внутренне подвижное напряжение, возникшее из движения. Оба элемента – скрещения, соединения, образующие собственный «язык», невыразимый словами. Исключение «составляющих», которые приглушают и затемняют внутреннее звучание этого языка, сообщает живописному выражению высочайшую краткость и высочайшую отчетливость. И чистая форма отдает себя в распоряжение живому содержанию.
Точка движется и превращается в линию, повествование затягивает и уводит в мир линий, а оттуда в мир плоскости…
Думаю, что эта книга будет полезна художникам, дизайнерам, музыкантам, философам. Не порадовала только «туалетная бумага» на которой она напечатана, и качество ее изготовления, – обложка отклеилась, страницы вываливаются… После повторного аккуратного чтения, смотреть на нее все равно жалко… Мое мнение, что такие книги должны, все же, выходить в хорошем полиграфическом исполнении.
Тем не менее, рекомендую. Очень полезное чтение. Эта книга учит и наставляет, открывает глаза на многие вещи в философском и художественном планах. Еще больше я обрадовался, когда нашел эту книгу в Интернете. Теперь и Вы можете ознакомиться с этим гениальным текстом.
Василий Кандинский. Точка и линия на плоскости
А здесь Вы сможете прочитать очень хорошую, более развернутую рецензию на эту книгу.
Настоящие мужчины
И настоящие женщины
Гуляют парами,
Страдают парами,
И любят, и лгут,
Изменяют друг другу,
Пока не станут старыми.
Набивают желудки
Кухонными сплетнями.
Оперируя пищу,
Моделируют мысли.
Отдаваясь друг другу,
Ходят по кругу
Бесполезной тоскливой жизни.
17.01.1997
© 2007 All Rights Reserved.
