fossil

Я очень старый. Очень. Мне около десяти тысяч лет. Не знаю, отразилось ли это на моем облике. Похоже, что нет, потому что ощущаю я себя очень молодым и полным сил. Вернее даже неуязвимым, бесконечно живым. В любом случае, зеркал вокруг нет и водной глади тоже, так что увидеть себя я не могу. Да и зачем, когда я нахожусь в таком удивительном месте.

Это замок на высокой скале. Он очень старинный и грозный. Над прямоугольным вытянутым блоком по краям возвышаются две готические башни. Края каждой из башен с одной стороны обрываются в пропасть. Башни соединены между собой анфиладой пустынных помещений, которые ближе к каждой из башен образуют квадратный внутренний дворик, одной стороной примыкающий к входу в башню, другой устремленный в анфиладу, остальные стороны – это просто стены из красно-коричневых каменных блоков. В одной из стен фонтан в виде химерной головы, некоего гибрида человека, быка, льва и собаки. Вода в нем не течет и поэтому фонтан покрыт красным мхом и белесой плесенью. В средней комнате анфилады существует два арочных выхода из замка. Один, вверх на небольшую террасу и с другой стороны вниз на полуразрушенную лестницу, это спуск со скалы.

Я знаю, почему я здесь. Сквозь вязкий красно-коричневый мрак анфилады, я иду к правой башне. Во внутреннем дворике беззаботно играют мальчик и девочка. Они словно два ярких пятна в этой безликой густоте. Они радостно смеются, скачут по двору, размахивают руками. И вокруг них, извиваясь, вращаются тонкие белесые нити, то заматывая их в коконы, то распутываясь и расползаясь во все стороны как щупальца. Они не видят меня, подходящего к высокой узкой двери в стены башни. Они не слышат, как я беру массивное кольцо и стучу им в эту монолитную дверь. Только вдруг услышав гулкое эхо стука, разносящееся по анфиладе, мальчик и девочка замирают на секунду, прислушиваясь. Но потом снова возвращаются к игре.

Через мгновение тяжелая дверь медленно приоткрывается, и я вижу юношу лет восемнадцати в серой одежде, подобной трико с основания шеи и до щиколоток плотно охватывающей худощавое тело. Местами одежда раскрашена удивительными цветными рисунками. Лицо юноши скрыто за маской из полупрозрачной гелеобразной субстанции. Цветные комочки геля местами отслаиваются, а местами вросли в кожу его лица.

Пока я рассматриваю его, а он меня, дети замечают приоткрытую дверь и незаметно прокрадываются внутрь башни. «Стойте, негодники!» – кричит им вслед юноша, – «Вам нельзя здесь находиться!» Он бросается вслед за ними. Я не решаюсь войти внутрь башни, поскольку оттуда доносятся странные безумные гулкие звуки. Словно воют голодные существа, посаженные на цепь. И этот вой сливается с шепотом миллиона теней, клацающих челюстями в попытке ухватить проникающие в башню кусочки света.

Через несколько минут дети с безумными криками, утирая слезы, вылетают из дверного проема. На их лицах следы серой пыли, а на одежде брызги кровавой слюны. Они забиваются в угол внутреннего дворика и долго хнычут обнявшись.

Юноша выходит из башни. Дверь за ним закрывается. Он смотрит на меня сквозь маску, и я чувствую недовольный тяжелый взгляд полный ненависти и усталости. В правой руке он держит бронзовое копье, со следами чьей-то крови на острие, в левой его руке – пучок серебряных стрел. Он замахивается на меня копьем, и я инстинктивно защищаясь, прикрываюсь правой рукой и почему-то вскрикиваю: «Обломись!» И в это же мгновение копье ломается пополам и кусок с острым наконечником со звонким грохотом валится на черные плиты мощеного пола. Юноша удивленно смотрит на меня, потом на лежащий кусок копья. Затем, он просто спрашивает: «Что тебе нужно?» Я улыбаюсь, как победитель и тихо отвечаю: «Просто поговорить с тобой».

Сначала я веду его сквозь анфиладу к противоположной башне. Похоже, он даже не догадывается, что она существует. Рядом с дверью у входа в левую башню мы видим большое зарешеченное окно. Когда юноша заглядывает в него, он с ужасом замирает, там за решеткой он видит словно свое отражение, хотя в окне нет ни стекла, ни тем более зеркала. Отражение неслышно шевелится. «Что это?» – спрашивает у меня юноша. «Это твой потусторонний дух», – отвечаю я, – он никогда не был воплощен. У него никогда не было «истинного лица» и чтобы его видели, он носит маску, такую же, как у тебя». «Зачем?» – удивляется юноша. «Пойдем на террасу, там нас никто не услышит, и я тебе расскажу все, что должен», – отвечаю я.

Мы неспешно выходим на террасу, там свежо и прохладно. Терраса отделена каменной оградой. Там, с краю у одной из стен, стоит скамья из монолитного серого камня. «Его разрывают желания, которые он не может осуществить». – Начинаю я рассказывать, но не вижу из-за маски, как реагирует на мои слова юноша. Ну и ладно. Это неважно, главное рассказать ему все, что я должен. – «Его цель занять твое место, для этого, он навязал тебе «культ масок». Он ждет, когда твои маски полностью врастут в твою душу, и ты не сможешь их сбросить, чтобы доказать, что ты есть ты. Вот тогда то, он заменит тебя. А ты будешь навсегда заперт в левой башне. Его цель – твое «истинное лицо». Бесценный атрибут, который позволяет тебе постоянно умирать и воскресать. Как только маски поглотят тебя, твое «истинное лицо» отслоится. Потусторонний дух подхватит его и тогда он сможет воплощаться». Юноша слушает меня и молчит. За плоскостью его маски, как по невидимым сосудам движутся разноцветные пятна. Я даже не знаю, о чем он думает.

Поднимается сильный ветер и приходит время вернуться внутрь анфилады.

Сон в ночь с 25.07 на 26.07 2009 года.

34427-061119-261406-50

© 2009 All Rights Reserved.